Журнал "Одесса" 04'96
ул. Литературная
Прикосновение
Было это так давно, что теперь уже тяжело вспомнить, но я попытаюсь, ведь я еще не такой старый...
Жили мы тогда с мамой в душной коммуналке, в маленькой десятиметровой комнате. Неожиданно, как снег на голову, к нам свалился из Ленинграда мой троюродный брат Тэдик. Никогда раньше я его не видел.
Тэдик - очень спокойный, очень вежливый и очень начитанный молодой человек - полная противоположность мне! Он так начитался Бабеля, что захотел увидеть живую Молдаванку своими глазам!
Багаж родственника состоял из томика "Одесских рассказов", который он не выпускал из рук. Не присев с дороги, он тут же стал тащить меня к "историческим местам".
Через полчаса мы уже шли по Степовой. Войдя в роль гида, я поведал своему единственному экскурсанту, что это главная улица Молдаванки, и иногда ее зовут еще второй Дерибасовской...
Я шел медленно, давая возможность приезжему осмотреться. Он вглядывался в лица прохожих, ища сходства с героями Бабеля. Глаза Тэдика разгорались, ему казалось, он вот-вот увидит Фроима Грача, идущего в обнимку с Беней Криком, а мимо них по мостовой промчится на извозчике Миша Яблочко, возращаясь из Аркадии с уже зарезанным Цырисом...
Но ничего этого уже не было, пронзительный свист родоначальницы Маньки не нарушал спокойствия города, а участок исправно охранялся милицонерами...
И знаете что, мне пришла в голову светлая мысль! Чтобы как-то скрасить разочарование потратившегося на дорогу родственника, я решил наудачу показать ему первый попавшийся двор!
В полутемном подъезде, куда я затащил начитанного ленинградца, нас встретила "многообещающая" надпись: "Во дворе уборной нет!". Буквы были написаны известью и падали друг на друга, но смысл доходил сразу...
- Не волнуйся, - сказал я, - это значит все наоборот. Уборная есть, но заперта, а ключ у каждого свой! Пройдя подъезд, мы увидели типичный одесский двор. Двор напоминал морской причал, к которому с двух сторон, навечно, пришвартовались корабли с деревянными палубами-верандами. Поперек "причала" были развешаны "флаги" из предметов женского туалета.
Они сияли на солнце своими нехитрыми трикотажными расцветками и легкий бриз придавал им естественную форму... Желтые, голубые, фиолетовые - они были самых невероятных размеров и по ним безошибочно можно было угадать владелицу...
Длинные веранды густо заросли диким виноградом, сквозь который выглядывали любопытные лица стариков и старух. Они хлопотали возле своих примусов, то и дело подкачивая и прочищая их. Готовился праздничный обед... Примусы шипели, как гремучие змеи, - все одинаково, но запахи от них неслись разные! Жареная картошка брала верх над кипящими на медленном огне голубцами, а фаршированная рыба не могла найти общего языка с кисло-сладким жарким...
От всего этого букета кружилась голова, а слюням не было места во рту. Мы медленно пробирались в глубь двора под прищуренным оком соседей, старясь не задеть подпертое палкой белье.
Наконец одна старуха таки не выдержала:
- До кого вы идете, молодые люди? - спросила она надтреснутым, но еще громким голосом.
- Мы идем до крана, - ответил я в тон.
- А, ви хотите попить? Ну-ну, пейте себе на здоровье!
Кран, как водится, стоял посреди двора и из него непрерывно текла струя воды. Рядом, на маленькой скамеечке, сидела необъятных размеров женщина и чистила бычки, подставляя их под струю. Огромный бюст женщины колыхался в такт скребущему ножу и норовил выпасть из декольте размером в амфитеатр... Вокруг сидели коты, щурясь в терпеливом ожидании.
Мы подошли к крану и молча остановились. Женщина продолжала чистить рыбу, не обращая на нас внимания.
- Мадам Мазолис! - раздался уже знакомый скрипучий голос. - Дайте молодым людям попить! Отойдите от крана, вы вже и так за целый день завоняли весь двор!
Моего брата душил смех. Он давил его в себе, еле стоя на ногах. Мадам Мазолис молча, закусив губу, не глядя на нас, медленно "отъехала" на скамеечке, заскрипев на весь двор...
Я предоставил гостю право пить первым. Он деликатно сделал несколько глотков и выпрямился. Вода не проходила ему в горло...
И тут начал пить я! Опершись ладонью о кран, я стал пропускать струю мимо рта. Пить, особенно, не хотелось - нужен был предлог затянуть время. По мере того как я пил, лицо мадам Мазолис багровело... Я ждал новых "перлов", и они последовали:
- Молодой человек, не торкайтесь губами до крана! Шо вы его слюнявите? Здесь пьют маленькие дети, между прочим! Смотри на них, нашли себе поилку!
По вздрагивающим плечам Тэдика, я понял, что он уже не сдерживается. Наконец, выпрямившись и утерев рот ладонью, я сказал громко на весь двор: - Спасибо!
Моя благодарность осталась без внимания...
Возращаясь к подъезду, мы чувствовали на своих спинах потревоженные взгляды стариков, вдыхая ни с чем не сравнимый запах одесских дворов. Мне почудилось, что за нами раздался общй вздох облечения...
Вечерело, малиновые облака медленно опускались над Молдаванкой, заболиво укрывая маленькие дворики с их обитателями от неизбежного ветра перемен...
Олег ШУГАЙЛЕНКО