Журнал "Одесса" 04'96
Пале-Рояль
Тут у нас в кустах Пале-Рояля
Есть пословица, говорящая, что "сколько раз не повторишь сахар, во рту слаще не станет". Это справедливо, но не всегда. Вот в Одессе, например, (естественно, речь идет скорей о XIX веке) произошло нечто обратное. Когда в одна тысяча запыленном прославленной одесской пылью году здесь правил Дюк Ришелье (а он таки был настоящий герцог, не только по крови, но и по образу правления), о городе, который был моложе нынешнего поселка Котовского, говорили: "Это новый Марсель".
- Нет, это маленький Неаполь, - возражали другие.
- Что вы нам морочите голову. Какой Марсель, какой Неаполь? Это же вылитый Париж, - утверждали третьи.
Такие речи велись о городе, в котором было полтора десятка улиц, бульвар, таможня и театр. И так часто повторялись эти слова, что постепенно город начал приходить в соответствие и Неаполю, и Марселю, и даже самому Парижу. Так часто повторяли "сахар", что, хотя он и не стал основным предметом экспорта, но во рту стало сладко.
Вот у нас в Пале-Рояле... (Кстати, в Париже тоже есть Пале-Рояль, но он немножко хуже, чем одесский). Так вот у нас в Пале-Рояле стоят целых две потрясающие скульптуры. Изящная копия дворцовой бронзы прошлого века венчает скалу-фонтанчик. И как мило у нее это получается! С какой грацией нимфы заслоняется она рукой от фонтанной капели - просто цитата из текста де Ришелье - дескать, чего-чего, а воды достаточно. И даже когда над ее головой ломается водяная тарелка, она не сменит позы. Чем не символ наивного упрямства, свойственного прекрасному полу? Материализовалась она на вершине скалы лет двадцать назад, а может, несколько больше. Ходили слухи, что, когда в Пале- Рояле стали выставляться авангардисты, она сбежала со своего места. Не думаю, что так было на самом деле. Скорей, эта сплетня была пущена противниками новых веяний в искусстве. А ей-то что? Она сама - искусство, что может возмутить ее бронзовую невинность?
Парочка, стоящая в глубине Пале-Рояля, еще невозмутимей. И как это их не снесли во время борьбы за чистоту нравов, непонятно. Ведь дети кругом бегают - а им хоть бы что! Они целуются! Как ни зайду туда - летом ли, зимой ли - целуются! Снег, дождь, листопад, пионеры с барабанным боем идут на сбор отряда, пьяные, увязшие в слове "бля", лезут выяснять, кто кого уважает с "розочками" в руках, бабушки гоняют за непослушными внуками вокруг фонтана - а они целуются. И даже на морозе не краснеют нежные мраморные выпуклости их юных тел. Говорят, копия статуи Кановы - то ли "Амур и Психея", то ли "Поцелуй", говорят, забрела эта пара в Пале-Рояль с одной из "бывших" дач, чтобы так вызывающе себя вести в публичном месте. А почему, собственно, нет? Это по- одесски - настолько нравиться себе, чтобы начать нравиться другим. Так пусть будет стыдно тому, кто о них плохо подумает. Поцелуй, длящийся целую жизнь, - или это не воплощение Одессы? Или это не идеал бытия? Или!
Елена КАРАКИНА