Журнал "Одесса" 02'96
ул. Каpьеpная
Искусство совпадений
У вторых дней рождений юбилеев не бывает. Истоки общественного события принято отыскивать в глубине веков - для пущей значимости. А поворотные дни, когда человек разламывает скорлупу условностей, во-первых, приходят не к каждому, во-вторых, явление миру с ебя подлинного - процесс мучительный, как любое рождение. Тут не до празднеств. Поэтому мы просто заметим, что в жизни двух юбиляров этого года (Одесской Товарной Бирже стукнет два столетия, а ее бывшему директору, ныне управляющему Одесской Аграрной бирж ей А.И.Глушкову - 50 лет) важную роль сыграл тот день, когда Анатолий Иванович вывел на чистом листе бумаги: "Первому секретарю обкома... Прошу уволить..."
Он ушел тихо, но знавшие Глушкова понимали - это вызов, хлопанье дверью, хоть и называется "по собственному". Те времена вообще были цепью сплошных несовпадений: не вмещалось содержание жизни в кондовую форму партийного бытия.
ГЛУШКОВ: "Больше всего угнетало то, что работал на корзину. Нет, мне никто не мешал высказывать собственное мнение. Но твоя идея - это твое личное дело. Интересной она становилась для остальных, если совпадала с мнением единственного лица, кою торое всегда право. У меня, наверное, несовпадения достигали 90 процентов. Другое дело - первые секретари. Может, поэтому и выбивались в первые, что могли отказаться от собственного "я" ради общих формулировок. Мне это не грозило. Я своего потолка достиг - зам. зав. о тделом. Все! Чтобы делать карьеру дальше, нужен был руководящий стаж на производстве. Я мог бы. Нархоз закончил, экономист. Не отпускали. А из номенклатурной орбиты, как известно, два выхода: либо в новое кресло выталкивали, либо вообще вон, что равносиль но было уничтожению личности. А меня - ни туда, ни сюда. Кто-то же должен был крест нести, вкалывать. Когда сам порвал с системой, долго себя корил - почему не сделал этого раньше. За столько лет впервые появилась возможность себя раскрыть, реализовать св ои, а не чужие мысли".
Это был 1990 год, когда плавный переход перестройки в театр абсурда был очевиден еще далеко не каждому. Деградацию КПСС Анатолий Иванович прочитал по лицам избранных в новый и, как оказалось, последний состав обкома. Среди прорвавшихся к руководству были и уличенные в коррупции, и известные городу пьянчужки, и демагоги, и откровенные дураки (терминология принадлежит, естественно, автору, а не Глушкову, человеку корректному).
Работать под такими? Он ушел одним из первых. Потом потянулись другие обкомовцы. Им на вольных хлебах не могло не фартить. Большинство открыли свои производства, фирмы, а кто-то и счета в западных банках. Вот уж воистину - партия отбирала у народного хозяйства страны лучшие кадры.
Глушкова же - и это рок людей сверхисполнительных, с обостренным чувством долга (мне не выгодно, но нужно для других) - настигло задание Совмина СССР: содействовать реформам, создать новый рыночный механизм или, проще, открыть в Одессе биржу. На пустом месте, без правовой базы, знаний... Тогда поэкспериментировать решили в нескольких больших городах страны. Анатолий Иванович тут же отправился в самый крупный - Москву, где только-только открылась биржа. К ней конкурентов близко не подпускали, а уж поделиться собственными разработками... Отмычкой послужили "100 грамм", которые крутые столичные парни согласились раздавить только ради Одессы. Родной город помог и на следующем этапе - своей богатейшей историей купли-продажи. Кстати, восстановлению первоначаль ного названия "Одесская Товарная Биржа" мы обязаны именно Глушкову. Уж очень он хотел преодолеть провал глубиной в 70 советских лет.
Говорят, первые торги после очень напоминали первые торги до революции: случайные купцы, случайный товар, случайные цены, много шума и гвалта. Хорошо, в наше время до драк, как бывало когда-то, дело не доходило. Подозреваю, что идею льготной продажи первы х брокерских мест (рекламный трюк был в новинку и сработал безотказно) подсказал Глушкову реальный случай на той, старой, бирже. Два маклера, так величали тогда брокеров, решили продать свои места с аукциона. Знали, отхватят солидный куш: биржевое место б ыло практически недоступно. Чтобы не пустить в свои ряды чужаков, остальные маклеры скинулись и перекупили места, переплатив сумму огромную - полтысячи рублей.
ГЛУШКОВ: "Тогда честность ценилась дороже денег. И не потому, что мораль была выше. Попал в черную книгу - прощайся с бизнесом. Слово чести, как казначейский билет, было обеспечено золотым запасом - состоянием владельца, будущим благосостоянием всей его семьи. А сейчас? Трагедия бирж (да разве только их?) в том, что крупных коммерсантов нет. Производителя на биржу не пускают чудовищные налоги. Ему выгоднее в полцены, но за наличку продукцию продать. С чего начинали, с тем и остались: на бирже работают ни щие предприниматели, которые не деликатничают, желая заработать. За все это время мы даже класс мелкого собственника не создали. Лишь класс чиновников стал откровеннее в своих притязаниях".
Именно поэтому искренние потуги Глушкова делать рыночные реформы в очередной раз не совпали с реалиями дня. ОТБ крепла, прорастала корнями в других регионах и грозила стать тем, чем и должна была стать - независимым центром свободной торговли. Снабженческ ие структуры, жившие за счет дефицита, разницы рыночных и государственных отпускных цен, потерю сферы влияния допустить не могли. Глушкова "уходили", он боролся, даже судился, побеждал. Но, в конце концов, ушел сам: в условиях сопротивления госаппарата би ржевое дело начало хиреть повсеместно. На плаву остаются по сей день лишь сильнейшие. ОТБ - в том числе. Связь времен, как планировал Глушков, не разорвалась.
И все же новые времена дают себя знать. Самостоятельность в бизнесе многого стоит в буквальном смысле, если есть голова на плечах. Но к несчастью, или к счастью, кроме головы у Глушкова есть принципы, взлелеянные в прежние годы.
ГЛУШКОВ: "Если есть нужное дело, ради него могу себя поломать, от своих интересов отказаться. Знаю, что это плохо, неправильно. Жизнь проходит, чувствую вину перед женой и дочкой. Что им дал? Что оставлю? Но иначе не умею. Гости приходили, удивлялись: "Ка к?! Телевизор, холодильник напрокат, мебель пошарпанная. Ты же в обкоме работаешь". Не скрываю, мог все достать, но денег на это все - не было. И сейчас, поверите, от зарплаты до зарплаты тянем. Биржи ведь не коммерческие предприятия".
Из коммерции Глушкова этой осенью вырвал словом "надо" Кабмин Украины. Создание сети агробирж по всей стране рассматривается как начало тотального наступления рыночных отношений на колхозный строй. Не потому, что рыночники вдруг захватили правительство, а потому что другой возможности выжить у села, а значит - и у всей Украины просто нет. Вот и вспомнили о Глушкове, о его опыте, знаниях. И правильно сделали. Время становления новой биржи было минимальным. Регулярные торги Агробиржа проводит с марта и регулярно по объемам продаж продовольственной пшеницы, фуражного зерна и подсолнечника занимает второе место после главной в стране - Украинской Аграрной.
В ряде районов области уже созданы агродома - коммерческие центры. Умеет Анатолий Иванович убеждать. Даже крестьяне с ним соглашаются, да, дескать, свой, местный, спекулянт (брокер, то есть) лучше заезжего. И с тем, что чиновник, работающий в коммерческой структуре за приличную зарплату, наносит меньший материальный ущерб и даже может послужить обществу.
ГЛУШКОВ: "Конечно, идеальный вариант сегодня - все: элеваторы, бензозаправки, прочие обслуживающие землепашцев организации, землю отдать в частные руки. Больше толку. Но если другого не дано, надо искать такие формы сотрудничества, которые объю единят интересы крестьянина, чиновника, потребителя. Поэтому мы и начали с организации агродомов. А вообще, моя цель - создать в одесском регионе биржевой сельскохозяйственный рынок, приближенный к западному, цивилизованному. И в это я верю больше, чем верил в тот начальный, романтический период реформ. Дело в том, что именно сегодня необходимость биржевого дела совпала с необходимостью выживания".
Валентина МИХАЙЛОВА
Время неумолимо превращает в преинтересное историческое свидетельство почти любой старинный текст, будь то приватное письмо, ресторанное меню, квитанция из ломбарда или, скажем, объявление типа "продается дом, коего главное строение содержит в себе двенад цать горниц, во дворе два флигеля, два погреба на сводах, конюшня, большой ледник, сарай, лавка с горницею и небольшой сад". Трудно представить, но размещалась эта усадьба в центре города, на Итальянской, только... во времена Пушкина, задолго до того, как его имя будет подарено сей улице. Она родилась, росла и старела вместе с Одессой. Конечно, дома, мостовые, деревья живут дольше человека, но и нам доводится с грустью замечать, как годы многое отодвигают в "ближнюю историю"...
Лет пятьдесят назад вблизи нынешнего Центрального универмага одна из ветвей старого платана росла так низко над землей, что мы, пацаны с Малой Арнаутской, подпрыгнув, без труда хватались за нее и раскачивались, как на перекладине. Но... крона тянулась к с олнцу, ветка засохла, ее спилили, и сегодня она каждую весну расцветает только в моей памяти. А тогда на месте универмага громоздились развалины сгоревшей в войну старой табачной фабрики братьев Поповых, являвшей собой достопримечательность Одессы вообще и Пушкинской улицы в частности, оставшуюся в литературе, памяти старожилов и местном фольклоре. Бытовала даже анекдотическая байка о том, как в 1920-х годах на фабрике проводили чистку, сиречь собрание, во время которого одного за другим поднимали работав ших, долго издевательски выясняли, чем занимались они "до 17-го года" и соответствует ли их политическая грамотность высокому званию "красного табачника". "А какая разница между анархо-синдикализмом и левым ревизионизмом?" - допытывались у старого, начина вшего еще учеником у Поповых, мастера, на что он, не задумываясь, ответил: "И то дерьмо, и это дерьмо, курите "Сальве"!
Напротив Биржи, в доме №18, в 1870-х годах обосновалась типография П.Францева, позже отошедшая к Южнорусскому обществу печатного дела, а с 1919 года известная как 7-я Советская типография. Тут в начале 1920-х служил выпускающим И.Бабель, и, если перечитат ь сетования писателя на то, как порою небрежно и скучно печатали его книги, можно убедиться, что он, как говорили в Одессе, кое-что понимал возле типографского дела. Рядом с этим домом бывшая Бродская синагога, прославленная знаменитым кантором П.Миньковс ким и навсегда оставшаяся в рассказе Бабеля. Ныне в здании синагоги областной архив, и, по-моему, самые сладостные часы моей жизни прошли в читальном зале этого великолепного заведения. Если же вспомнить, что кроме Бродской синагоги в конце улицы стоит на рядная Ильинская церковь, одна из немногих, переживших лихую годину, а саму улицу пересекают Греческая, Еврейская, Большая и Малая Арнаутские, можно считать, что и многонациональность Одессы "прочитывается" в истории Пушкинской.
Эти и другие дома Пушкинской улицы у всех на виду, но есть тут и скромные, милые приметы старины, доступные лишь внимательному и заинтересованному прохожему: флагодержатели в виде бессмертных одесских львов, каменные тумбы по обе стороны ворот и сами воро та изящной кружевной работы или глухие деревянные, оставшиеся от совсем давних времен, чугунные лестницы с литыми надписями вроде "О-во "Трудъ" Одесса", укрывшиеся во дворах звонкие голубые плитки лавы... А на пересечении Пушкинской и Греческой остался фр агмент узкой колеи старого одесского трамвая, о котором с нежностью вспоминал Ю.Олеша в книге "Ни дня без строчки", да и нам памятного под номером 23. И уж совсем трогательно выглядят даже не рельсы, а следы их в брусчатке мостовой Пушкинской улицы там, г де ее пересекают Большая Арнаутская и Жуковского... Во дворе дома № 76, что напротив Ильинской церкви, время сберегло старинные деревянные галереи и цистерну для сбора дождевой воды, коей пользовались до сооружения в 1873 году водопровода, контора которог о размещалась здесь же, на Пушкинской, на месте нынешнего дома № 55.
По нынешней нумерации домов Пушкинская начинается от Ланжероновской улицы. В прошлом же веке она включала и квартал между Ланжероновской и Театральным переулком, где в здании теперешнего Морского музея помещался Английский клуб, преинтересное заведение, в окнах которого сквозь сигарный дым можно было увидеть курчавого, как брат, Левушку Пушкина с неизменным бокалом шампанского в руке... Перед клубом известный с детства каждому одесситу, не забываемый никогда и нигде кусочек мостовой из желтого итальянског о клинкерного кирпича, звонкого под подковами лошадей, что являло собой одно из его несомненных достоинств. А по другую сторону - античный портик Археологического музея, в здании которого помещалась некогда и Публичная библиотека, куда в конце прошлого ве ка хаживал юный Александр Грин, впоследствии сумевший вплести свою веточку в венок литературной славы Одессы.
В этом году в Одессе "Юморины" не было. Так же как и в прошлом, и в позапрошлом. Не было даже традиционного "десанта Жванецкого" - когда-то авиационного рейса, а потом спецвагона, в котором в Одессу на 1 апреля приезжали лучшие юмористические силы обеих столиц.
Любителям КВН представлять команду Днепропетровского университета не нужно.
Формально выставка "Аквабир-96", проведенная экспоцентром "Одесса", не относилась к "юморинным" торжествам. Это была деловая встреча производителей пивобезалкогольных напитков и оборудования, во время которой обменивались опытом и адресами, заключались до говора и контракты и, конечно же, пили пиво. Но таковы свойства этого чудесного напитка, что с его участием любое, самое серьезное, мероприятие становится легким, веселым и жизнеутверждающим. Что же оказалось наиболее интересным на выставке для посетителей. Ну, во-первых, огромное количество сортов пива, которые нужно перепробовать. Во-вторых, обилие знакомых лиц, которые после очередного бокала становятся еще более знакомыми. А в-третьих (и в главных), - пивной турнир.
Кто в Одессе любит пиво больше всех? Очевидный ответ - все. А еще больше? Судя по числу участвовавших в турнире команд, больше всех пиво в Одессе любят три категории людей: журналисты (что естественно), организаторы выставки (что неестественно, но потому что, сколько же можно) и члены партии любителей пива (им, как говорится, сам Бог велел). Впрочем, секретарь одесской партийной организации журналист Юрий Работин, принимавший самое деятельное участие в организации выставки и пивного турнира, тут же испра вил ведущего: "Это в России - любители, а у нас, в Украине, - шанувальники, то есть - почитатели". Сделано это замечание было отнюдь не из-за неуважения к российским любителям, с которыми шанувальники поддерживают самые близкие и дружеские отношения, а чт обы подчеркнуть свое уважительное отношение к пиву. Впрочем, терминологические изыски не повлияли ни на качество пива, ни на сам турнир.
Было хорошо и уютно, но как-то немного грустно - ведь выставка закрывалась.