Журнал "Одесса" 03'96
ул. Портофранковская
"Я жду на означенном месте..."
Ничего не изменилось. Хотя изменилось очень многое. Приходят. И ждут возлюбленных. Вне зависимости от погоды, газового или электрического освещения, булыжного или асфальтового дорожного покрытия, общественного транспорта в виде дрожек, омнибусов, "конки", формы одежды - кринолинов или мини-юбок. И во все эпохи желают выглядеть достойно, элегантно, "смотрибельно".
Какие же мастера и мастерицы "устройства туалетов" работали на европеизированных взыскательных одесситов, какую память оставили по себе? Об этом - в нашей краткой зарисовке.
Самый первый и, возможно, наибольший успех выпал на долю Марии Ивановны Страц. Эта мудрая и энергичная дама снабжала тканями и готовыми платьями все Северное Причерноморье еще в пушкинские времена. Основанным ею в 1818 году салоном не брезговали Воронцова, Зонтаг, Нарышкина, Собаньская и многие другие представительницы высшего света.
Заведение оказалось перспективным, эволюционирующим к лучшему, и в 50 -60-х годах XIX столетия "Европейский базар" М.И.Страц вполне соответствовал торговым предприятиям западных столиц. Располагался магазин в тогдашнем элитарном торговом центре Одессы Пале-Рояле, на Театральной площади.
Вот перечень некоторых товаров, предлагавшихся "Европейским базаром" почтенной публике: "шелковые материи, черный и цветной бархат, французские шали, полотна, столовое белье (не смущайтесь, так именовались скатерти, салфетки и т.п.), кутили разных рисунков, перья, мадаполам, кембрик, нансук, шике, жаконет, кисея, шерстяные материи, попелин, альпаг, модные шелковые материи, бареж, батист, полотняные и батистовые платки, чулки, носки, галстуки, мужские и дамские рубахи, ковры, мебельные материи, занавеси, одеяла шерстяные и пикейные, драдедам и кастор; здесь же большой выбор готовых дамских нарядов". Понимали в те далекие времена толк в текстиле наши замечательные прапрадедушки и прапрабабушки, по крайней мере, знали, с чем едят эти самые загадочные "нансук", "альпаг" и "жаконет".
Надо сказать, что нашей Марии Ивановне и ее славному "Базару" пришлось иметь дело с весьма серьезными конкурентами - как по части мануфактурной, так и по готовой одежде. Среди первых обязательно упомянем магазины известной компании "Беллино-Фендерих" (впоследставии - "Беллино-Коммерель"). Один из них находился на пересечение нынешних улиц Ланжероновской и Ришельевской - подвальные этажи этого магазина были расчищены в ходе недавних археологических исследований, но это тема отдельного разговора. Другой - на месте нынешнего Госбанка, кварталом выше.
Упомянутая компания была основана двумя годами позднее "Европейского базара", однако ассортимент здесь был не хуже: шелковые, шерстяные и бумажные ткани, "шали, бархат, сукно, кастор, кутил, полотно, столовое белье, шитое белье для дам и мужчин, мебельные материи, ковры, занавеси и друг.". Признаюсь, вот это "и друг." меня сильно смутило: уж не набиваются ли в друзья сами рекламодатели?
В середине XIX ст. реализацией мануфактуры занимались такие "волки", как "Эгиз и Вармас", "А.Люльки и Ко", или, скажем, "потомственный почетный гражданин Аполлинарий Павлинович Аристархов", не говоря уже о рыбешках помельче. Что до так называемых "модных магазинов", тут переборчивую клиентуру приходилось брать прямо-таки с боем. В свое время город буквально наводнили модельеры из благословенного Парижа, и подобного рода оккупация не была таким уж тяжким бременем для наших аборигенов. Судите сами, в начале 70-х годов XIX ст. в городе одновременно функционировало три одноименных магазина "Парижские моды": г-жи Гранж, г-жи Ленур и г-жи Манжен, причем все эти салоны располагались на одной и той же улице, разумеется, Дерибасовской. На этой же знаменитой улице, отнявшей пальму первенства у главенствовавшей изначально Ришельевской, находился и "Французский магазин модных вещей для дамского и мужского туалета А.Леруа". Между прочим, владелец последнего - отец прославленного французского художника Поля Леруа, чья икона Св.Троицы украшала когда-то одесской Преображенский собор.
На Екатерининской площади размещался "Модный магазин", хозяйка которого носила громкое экзотическое имя "г-жа Адель де Задурович". В Пале-Рояле помещались заведение г-жи Рубо, магазин кружев, белья, вышитых вещей, занавесей и голландского полотна А.Депиер и салон корсетов Луи Дрона.
Наиболее шикарный салон дамской одежды, доживший до самой революции, принадлежал мадам М.А.Озерской и находился на Екатерининской площади, No2, в доме князя Гагарина. Здесь всегда предлагалось множество самых "свежих" моделей - платьев, костюмов, манто, жакетов, шляп, корсетов, доставлявшихся непосредственно из Парижа, Вены, Берлина, Лондона. Услугами Марии Озерской пользовался весь одесский бомонд, и не случайно: образцы мод "от Озерской" были удостоены ряда дипломов на крупнейших европейских вернисажах.
Легендарной модельершей в Одессе была несравненная г-жа Томазини. Подумать только, к ее ручке припадали аристократки голубых кровей! Добивались ее снисходительности, интриговали и даже дрались из-за нее! "И действительно, - свидетельствует современник, - Томазини одевала своих фавориток с таким вкусом, что они тотчас отличались от других туалетов. Г-жа Томазини, покончив с Одессой, удалилась в Париж и зажила роскошно, в особом отеле, с ливрейным швейцаром".
Маниакальное щегольство, присущее процветающему торговому городу, одною ногою стоящему в цивилизованной Европе, а другою - в недоцивилизованной Азии, поставило популярных одесских кутюрье в совершенно исключительное положение, которым они злоупотребляли.
Вот как потешается над этими надменными господами пересмешник Юзеф Игнаций Крашевский - "польский Вальтер Скотт". "Здесь можно увидеть, - пишет он, - европейца, которому скроили платье по парижскому образцу Ленгле и Тембюте - наимоднейшие портные в Одессе, по воле моды позволяющие себе полгода шить фрак, который дожидающийся заказчик находит тесным и немодным".
Ни в коем случае не хотелось бы быть в чем-нибудь заподозренными, но когда разглядываешь "актуальные" фасоны в иных современных "шопах", так припоминаешь ернические интонации Крашевского, который, умело рисуя не всегда приглядную физиономию города, тем не менее, крепко его любил.
Олег ГУБАРЬ
Kатаев читал повесть Паустовского "Время больших ожиданий" и приходил в совершеннейший восторг от составленного в истинно одесском стиле объявления: "Рухнул дуб Хаим Вольф Серебяный и осиротелые ветви низко склоняются в тяжелой тоске". Но каково же было его оживление, когда я рассказал, что "рухнувший дуб" жил на Базарной, 1, и он, Kатаев, вполне мог в детстве встретить на улице этого сизобородого старика с темными демоническими глазами, никак не сообразными его профессии "преподавателя двойной итальянской бухгалтерии и коммерческих вычислений..."
Вообразите себе огромный лайнер, полный отдыхающих и расслабляющихся людей. Солнце, голубое небо, безбрежное море, шезлонги вокруг бассейна размером с детскую ванночку. И среди всего этого счастья бегает группа сумасшедших с камерой и в странных костюмах. Конечно, вы догадались, это съемочная группа вышеупомянутого творческого объединения снимает очередной кадр фильма "Маски" в круизе". Кто-то из пассажиров лениво наблюдает за съемками из шезлонга, кто- то активно участвует в процессе, помогая выставлять свет, звук, запах и пр. Вдруг кто-то из артистов вываливается за борт, прямо в кипящие от винтов теплохода волны и через несколько секунд появляется в белых барашках за кормой. Крик, шум, кто-то бежит за капитаном, но... раздается команда "Стоп камера, снято!". Из-за борта появляется голова только что "выпавшего" актера, который и не думал сигать в море, а просто повисел немного на страховочном тросе, а с кормы вытаскивают за длинную веревочку заранее наряженную актером "чучелку", чье сверкание в волнах и вызвало переполох. Все живы, все здоровы, на корабле опять воцаряется всеобщая идилия.
Капитанская рубка, как утверждал один пятилетний флибустьер, - это такая комнатка, в которой очень много кнопочек, экранчиков, огоньков и капитан. В этом круизе, помимо всего перечисленного, там были еще и "Маски". Настоящего капитана на время съемок заменили актером, и для нагнетания морской романтики во время съемок очередного дубля группа решила чуть-чуть поддымить задний план. На беду, на корабле оказалась крайне чувствительная противопожарная сигнализация...
Как правило, в местах скопления исторических ценностей, будь-то "Эрмитаж", Акрополь или египетские пирамиды, снимать что-либо на профессиональную аппаратуру запрещено. То есть снимать, в принципе, можно, но только после получения официального разрешения и заплатив изрядную сумму. Поэтому процесс съемок обычно организовывался так. На штатив устанавливали "Бетакамы" и ждали появления официальных лиц. После первых же криков: "Stop, don't shooting!" в переговоры как самый англоговорящий вступал генеральный директор "Масок" Сергей Зарев. Он с радостью соглашался сходить за разрешением и ходил, увлекая за собой всех запрещающих до тех пор, пока со съемочной площадки не сообщали, что уже все, собственно, снято.
Наша третья встреча с вами происходит жарким летом. И речь идет даже не о том, что температура поднимается выше 30 градусов.